Выбраковка коров: кого отпускать первым и когда это решать

Машина за скотом приходит в четверг. В среду вечером зоотехник идёт по коровнику и набирает голов, сколько поместится: эта хромает на задней, эта третий месяц в осеменении, у этой четверть не доится. Список складывается за двадцать минут и почти целиком из того, что бросается в глаза.

При обходе этот список только переписывается набело. Выбраковка коров пишется в трёх других журналах и задолго до четверга: у одной - в карточке осеменений, где четыре месяца назад перестали ставить отметки, у второй - в записях транзитной группы, у третьей - в листе лечения с третьим повторным курсом. Среда - дата отправки, а не дата решения.

Ниже - порядок: чем четыре исхода различаются между собой, в каком окне лактации уходит половина стада, по каким признакам корова попадает в список, как этот список вести и что мешает отправить животное вовремя. Сколько нетелей нужно ферме и во что обходится одна замена - отдельный разбор экономики ремонта стада, здесь этих расчётов нет.

Числа ниже собраны из опубликованных работ - наблюдений, опросов и расчётов на моделях - и годятся для сравнения со своими журналами как порядок величины; нормативом они не служат. Где число получено не замером, это сказано на месте. А вот срок ожидания после ветеринарного препарата - требование, и оно действует дословно.

Остальные разборы по здоровью стада собраны в ленте блога.

Чем выбраковка коров отличается от выранжировки и падежа?

Коротко: выбытие - родовое слово, любой уход животного из стада. Внутри него четыре исхода с разной выручкой и разным автором решения: выбраковка уводит корову на убой, выранжировка означает продажу живого животного в другое хозяйство, вынужденный убой на месте даёт резко меньше обычного или ничего, падёж не приносит ничего. Считать их одной строкой нельзя: у падежа выручки нет вовсе, а день ухода хозяйство выбирает далеко не всегда.

Разница в деньгах устроена просто. Выбракованная корова уходит по цене за килограмм живого веса, замена приходит по цене за голову: единицы разные, складывать их в одну строку нельзя. Важно другое - цену за корову задают упитанность и состояние, а пока она стоит в списке кандидатов, шансы потерять и то и другое только растут.

На практике граница между падежом и выбраковкой размыта. В восьми коммерческих стадах, где на каждое выбытие заполняли отдельную форму, годовой уровень выбраковки составил 31,8 процента, смертность на ферме - 9,3. И из 250 павших коров 43,6 процента были подвергнуты эвтаназии. То есть почти половина того, что попадает в графу «падёж», - это тоже решение человека, просто принятое на несколько дней позже, чем следовало.

В тех же восьми стадах выяснилась и обратная вещь: на убой из-за низкой продуктивности ушли всего 2 процента коров. Выбраковка по чистой экономике в реальном стаде занимает крошечную долю; остальное решают болезнь и воспроизводство.

Деление на плановую и вынужденную выбраковку тут не помогает. Граница между ними условна по построению: корова, которую отпустили «по низкой продуктивности», часто недодаивает из-за болезни, а корова, ушедшая «по бесплодию», не покрылась потому, что тяжело выходила из отёла. Работает другое деление: был ли у хозяйства выбор дня.

Когда решение о выбраковке принимается на самом деле?

Коротко: половина выбытий приходится на первые сто дней после отёла - 50,7 процента у первотёлок и 46,5 у коров не первой лактации. Ещё примерно треть уходит после двухсотого дня. Это два разных окна с разными причинами, и решения в них принимаются по-разному: в начале лактации выбирает болезнь, в конце - хозяйство.

Крутизну этого старта показывает дожитие. К тридцатому дню после отёла в стаде остаётся 96 первотёлок из ста и 94 коровы из ста не первой лактации. Первый месяц лактации - самый рискованный отрезок в жизни коровы.

Причины в двух окнах расходятся на уровне групп диагнозов.

Первое место при этом занимают не всегда они: конечности дают от 19,7 до 33,1 процента уходов, вымя - от 12,7 до 35,0, и примерно в половине случаев больше всего коров уводят именно эти две группы. Различие двух окон держится всё равно на другой паре. Конечности и вымя дают горб в середине лактации и возвращаются обратно; обмен падает, а воспроизводство растёт от отрезка к отрезку.

Второе независимое наблюдение, охватившее почти триста тысяч лактаций из органических стад, даёт ту же картину: ранняя лактация - это повышенный риск ухода по падежу, болезни и проблемам вымени, поздняя - по воспроизводству, низкой продуктивности и конечностям.

У первотёлок в первые сто дней добавляются ещё две причины, которых у старших коров почти нет: тяжёлый отёл и низкий раздой дают примерно по 9 процентов каждая против 4,1 и 2,0 процента у коров не первой лактации.

Околородовые причины уводят корову быстрее всего: их выбытия стоят в самом начале лактации; как это разворачивается на одном диагнозе, разобрано в материале про задержание последа у коров.

Экспертный ориентир для этого окна звучит так: потери коров не первой лактации за первые сто дней лактации - не больше 4 процентов в год от числа отелившихся. Планка получена опросом специалистов и измерением не подкреплена, но как рубеж для собственных журналов работает.

Почему решение больше не осеменять определяет весь список?

Коротко: это два разных решения, которые на ферме называют одним словом. Первое - перестать тратить на корову семя, гормоны и время техника; животное остаётся в стаде и доится. Второе - отправить его со двора. Между ними может пройти много времени, и именно первое определяет, кто окажется в списке кандидатов.

У первого решения нет русского имени. Отраслевые тексты выражают его глаголом: коров, не ставших стельными к такому-то дню лактации, осеменять не следует. Отсутствие имени выглядит мелочью, но у решения, которое никак не называется, не бывает ни срока, ни ответственного, ни строки в отчёте. Оно принимается молча и задним числом - когда техник по осеменению в очередной раз проходит мимо станка.

Расчёт, который заменяет здесь интуицию, оперирует окном осеменения. Отсчитывается окно от конца периода добровольного ожидания - того отрезка после отёла, в течение которого корову намеренно не осеменяют.

При периоде ожидания в 70 дней экономически выгодная длина окна составляет от 80 до 170 дней, то есть корову осеменяют до 150-240-го дня лактации. При схеме с сексированным и мясным семенем окно расширяется до 200 дней, то есть до 270-го дня лактации. Величина эта своя у каждого стада: чем выше процент стельности за 21 день, тем короче выгодное окно.

Здесь легко ошибиться на два месяца. «Окно 170 дней» не означает «осеменять до 170-го дня лактации»: 170 дней отсчитываются после периода добровольного ожидания, и в лактации это 240-й день.

Что бывает, когда решения нет вовсе, видно по первотёлкам. В выборке из пятисот стад больше трети животных, выбывших в первую лактацию, не осеменялись ни разу, и 70 процентов из них ушли до 120-го дня лактации. Так выглядит избыток нетелей: замену подготовили с запасом, и первотёлку отпускают, не доводя её даже до первого осеменения.

Одного числа тут не хватает, и его нет ни у кого: сколько дней проходит между решением больше не осеменять и физическим уходом коровы, не измерил никто. Для планирования это существенно - именно этот интервал определяет, сколько голов одновременно стоит в списке.

Выранжировкой это решение называть нельзя: выранжировка означает вывод животного из стада с продажей живьём в другое хозяйство, то есть корова с фермы уходит. Здесь же она остаётся и доится.

По каким признакам корова попадает в список кандидатов?

Коротко: первый сигнал стоит уже в первой контрольной дойке после отёла. Соматические клетки от 200 тысяч на миллилитр и отношение жира к белку от 1,5 сдвигают риск ухода за лактацию в 1,31 и 1,23 раза. Сдвиг небольшой, но он есть тогда, когда о выбраковке коровы ещё никто не думает.

Таблицу читают построчно. Величины получены в одной модели, но означают разное: одни строки - разовый лабораторный признак, который можно изменить лечением и кормлением, другие - постоянное свойство животного, которое не меняется вовсе. Ранжировать признаки по силе на основании этих чисел нельзя, и единого опубликованного ранжирования по силе прогноза нет.

История болезни сдвигает не только риск, но и выгодный момент замены. У коров, переболевших клиническим маститом, экономически оптимальный срок замены наступает заметно раньше, чем у здоровых, и то же направление подтверждается прямым замером долголетия: клинически выраженный мастит в первой трети первой лактации связан с сокращением продуктивной жизни примерно на 95 дней.

Первая строка такого списка - хроник. Корова, у которой соматика держится выше порога от дойки к дойке, уже кандидат, и вопрос только в том, лечить её ещё раз или нет; что решает этот выбор, разобрано в материале про мастит.

Любопытно, что признаки, которыми оперирует расчёт, и признаки, которыми оперирует человек, совпадают не полностью. В опросе производителей и консультантов решением правили три вещи: здоровье вымени, продуктивность и управление квотой на сдачу молока; параметры самого хозяйства - долги, амортизация, работники, вместимость доильного зала, размер стада - не играли роли вообще. При этом стельность, которая в экономических расчётах определяет ценность коровы сильнее прочего, в головах практиков далеко не на первом месте.

Опрос шестидесяти беспривязных ферм со средним стадом в 1 333 головы дал похожий порядок: продуктивность, бесплодие, соматические клетки, болезнь, хромота. Самым трудным решением 38 процентов назвали выбраковку хорошей высокоудойной коровы - и это тот случай, когда трудность решения и его правильность не связаны никак.

Где прогноз по корове даёт сбой?

Коротко: разовый замер и вера в программу. По показателям первой лактации корову удаётся отнести к верной трети стада по устойчивости в 46,7 процента случаев по одному удою и в 55,5 с добавлением активности - при 33 процентах у случайного угадывания. Общего для всех ферм уравнения при этом не нашлось.

Модель, обученная на двадцати семи стадах с роботизированной дойкой, не переносится с фермы на ферму: набор значимых признаков у каждого хозяйства свой. Практическое следствие: правило отбора приходится калибровать на собственном стаде, и покупка программы этой работы не отменяет.

Персистентность лактации в момент решения об осеменении предсказывается слишком плохо, чтобы на неё опираться: коэффициент детерминации на выборке в 20 508 коров из 85 стад составил от 0,27 до 0,41. Значит, ходовой довод «оставим её, она хорошо держит лактацию» стоит на величине, которую в этот момент посчитать ещё нельзя.

С кальцием отдельная история: совет «померьте кальций сразу после отёла и поймёте, кого держать» ходит по отрасли давно. Замер в первые двенадцать часов после отёла исход ранней лактации предсказывает плохо. И связь идёт в неожиданную сторону: у коров не первой лактации более высокая концентрация кальция имела тенденцию к большей выбраковке за первые 60 дней, а животные с концентрацией 1,95 ммоль/л и ниже давали в среднем на 1,1 кг молока в сутки больше. Ранний замер кальция отвечает на другие вопросы, но не на вопрос «кого отпускать».

Наконец, самое обидное. На тех же шестидесяти фермах 93,3 процента при выборе коровы смотрят в программу учёта, но специально сделанный отчёт использует только 48,3 - остальные листают карточки животных по одной. 29 процентов ферм сказали, что хотели бы видеть экономическую оценку коровы. При этом расчётом такой оценки, уже встроенным в ту самую программу, которая у них стоит, не пользовалась ни одна ферма.

Насколько ранняя болезнь сдвигает риск выбытия?

Коротко: сильно, и величина известна. Из коров, у которых в первые 21 день лактации не было клинически выраженных болезней, к 305-му дню стадо покинули 22,6 процента; при одном заболевании - 35,7, при нескольких - 53,8. Цифры ниже получены на отдельных стадах: их читают как порядок величины и проверяют по своему журналу.

Второе наблюдение, на крупном специализированном транзитном комплексе с 1 946 отёлами за год, даёт ту же картину на более коротком отрезке. Выбытие за первые 120 дней составило 13 процентов у здоровых коров, 25 процентов при одном нарушении обмена и 33 процента при нескольких. По отдельным диагнозам отношения рисков относительно здоровых животных разошлись сильно: смещение сычуга 5,5, родильный парез 3,3, мастит 3,1, двойня 2,8, кетоз 2,6. А неосложнённое задержание последа и неосложнённый метрит не повлияли на риск выбытия за 120 дней вовсе - 1,2 и 0,7.

Дата находки меняет смысл диагноза. Кетоз, найденный на первой неделе лактации, поднимал риск ухода из стада за 300 дней в 2,48 раза при интервале от 1,63 до 2,89. Тот же кетоз, найденный на второй неделе, не давал связи вообще: 0,91 при интервале от 0,52 до 1,60. Одна и та же болезнь, обнаруженная семью днями позже, перестаёт что-либо говорить о судьбе животного.

Похожая история с выменем. У первотёлок, у которых золотистый стафилококк высевался из сборной пробы в день отёла или в первые две недели после него, шансы уйти из стада за первые сто дней были выше в 6,36 раза при интервале от 4,44 до 9,13. Связь эта не причинная: высевание не назначает корове судьбу, оно её предсказывает.

Отношения рисков здесь получены на одном-двух хозяйствах каждое, а у части нет и доверительных интервалов. Переносить эти числа на своё стадо как норматив нельзя; читать их надо как порядок величины и как указание, где смотреть.

Как вести список кандидатов и как часто его пересматривать?

Коротко: две трети ферм не ведут его вовсе. Коров выбирают по мере необходимости - когда освободилось место или животное стало совсем плохим. Треть работает с фиксированной периодичностью, чаще всего раз в неделю. Документа с названием «список на выбраковку» в отчётности нет; ближайшее к нему по смыслу - акт на выбраковку животного из основного стада, но он оформляет уже свершившийся факт.

В опросе тех же шестидесяти ферм 66,7 процента хозяйств выбраковывают без предварительного планирования, 33,3 - в фиксированный день. Ровно эта пропорция и объясняет, почему выбраковку коров обсуждают как выбор животного: там, где плана нет, выбирать действительно приходится в последний момент и из того, что бросается в глаза.

Естественный такт для пересмотра задаёт визит ветеринарного врача. В другом опросе, на двух с лишним сотнях ферм, он бывает раз в две недели у 44,7 процента хозяйств, раз в месяц - у 23,9, еженедельно - у 4,9, а 6,6 процента живут без регулярных визитов вовсе. Раз в две недели - реалистичная периодичность для списка: чаще не соберётся достаточно новых данных, реже потеряется смысл.

В 69,2 процента хозяйств решение о выбраковке принимает владелец. А в отдельном опросе ветеринарных врачей 57,5 процента ответили, что хотели бы участвовать в этих решениях почти всегда или всегда.

У тех же двухсот с лишним ферм письменный регламент по выбывающим коровам есть у 62 процентов. Применяют его при каждой отправке 48,4 процента, а 14,8 процента не применяют никогда. Регламент, который лежит в папке и не открывается, работает ровно так же, как его отсутствие.

Что стоит держать в строке списка, чтобы он был рабочим:

1. Номер животного и номер лактации.
2. Дата первого сигнала - день, когда корова попала в поле зрения по этому поводу.
3. Причина попадания в список, своими словами и без выбора из готовых категорий.
4. Репродуктивный статус: стельна, осеменяется, снята с осеменения.
5. Дата, раньше которой животное нельзя направить на убой, - из листа лечения.
6. Балл упитанности и оценка походки на день постановки в список.
7. Решение и его автор.

Размер списка - параметр процесса, по которому нет ни одной опубликованной цифры. Ориентироваться приходится на собственный поток: столько, сколько ферма способна отправить за ближайший месяц, не создавая очереди.

Что происходит с коровой, пока решение висит?

Коротко: ожидание в списке само по себе идёт корове во вред. Пока она числится в кандидатах, шансы, что она отощает и станет непригодной к перевозке, растут. После отправки животное проводит в системе сбыта в среднем 82 часа при разбросе в 46 часов, и сама перевозка ухудшает его состояние ещё раз.

Ухудшение видно даже на коротком плече. В отдельной работе, где 411 коров осмотрели до погрузки и после выгрузки, при перевозке короче восьми часов каждая пятая захромала или захромала сильнее.

Ухудшение достаётся не всем одинаково. Риск ухудшения хромоты был выше у коров с упитанностью ниже 2,75 балла, на лактации короче 100 или длиннее 300 дней, при пальцевом дерматите на задних конечностях и при асимметрии таза. Подтекание молока чаще случалось у животных ранней лактации и на плече длиннее ста километров. То есть худая корова на исходе лактации - именно та, которую отправлять уже поздно: она приедет хуже, чем выехала.

На торговых площадках это видно в готовом виде. В наблюдении на двух аукционных площадках из 6 263 обследованных коров 10 процентов были худыми с упитанностью 2 балла и ниже, 7 процентов - сильно хромыми, 13 процентов имели переполненное или воспалённое вымя. Около 30 процентов признаны непригодными к перевозке уже на площадке.

В месяцы повышенного спроса на молоко шансы отправить непригодную к перевозке корову были выше в 8,6 раза. Похоже, выбытие откладывают именно тогда, когда молока нужно больше всего, и платит за отсрочку животное, а следом хозяйство - выручкой за него.

Рабочее правило формулируется одной фразой: решение отправить корову на убой должно быть принято до того, как она станет непригодной к предстоящей перевозке. Если этот момент упущен, везти её уже нельзя, и вопрос решается на ферме.

Кто, кроме зоотехника, назначает дату отправки?

Коротко: срок ожидания после ветеринарного препарата. Его задаёт инструкция по применению конкретного препарата; общего норматива в днях не существует. Соблюдение проверяют при предубойном ветеринарном осмотре. Пока срок не вышел, корову нельзя направить на убой независимо от того, что решил зоотехник и когда приходит машина.

Требование сформулировано прямо: направлять на убой животных, в отношении которых применялись ветеринарные лекарственные препараты, до истечения сроков ожидания их выведения из организма, не допускается. Предельно допустимые уровни остатков ветеринарных препаратов в продуктах убоя установлены техническим регламентом, и это внешний ограничитель, который с покупателем не обсуждается.

Значит, по каждой кандидатке срок считают отдельно и по каждому применённому препарату: дату отправки задаёт тот, у которого срок ожидания истекает позже всех. Пока он не вышел, животное на убой не направляют, какой бы день ни стоял в плане.

На фермах это понимают: в том же опросе двухсот с лишним ферм 52,2 процента хозяйств называют сроки ожидания фактором, определяющим, когда именно корова уедет, а 74,6 процента заново оценивают пригодность животного к перевозке, если между решением и отправкой прошло время.

Второй ограничитель - состояние животного, и виден он только при осмотре. Пригодность к перевозке проверяют в день погрузки: между постановкой в список и погрузкой она успевает измениться, а на площадке непригодной оказывается почти треть проданных коров. Для списка это значит одно: корову, которой дорога уже не по силам, отправлять поздно - решать надо было раньше.

Оформление сроков отправки не задаёт, но требует своего. Выбраковку животного из основного стада принято оформлять отдельным актом: его составляет комиссия, и в нём указывают живую массу и причину выбраковки. На забой, вынужденный убой на месте (в форме он назван прирезкой) и падёж форма своя, и составляют её в день выбытия. Единого государственного справочника диагнозов, по которым корова уходит из стада, при этом нет: обе формы требуют свободной формулировки.

Почему записанная причина выбытия почти всегда неточна?

Коротко: причину пишет тот, кто видел конец цепочки, тогда как начало осталось в другом журнале. Совпадение версии хозяйства с диагнозом, установленным вскрытием, составляет 42,8 процента. А там, где записанную причину сверяли с журналом прижизненных диагнозов, «болезни обмена веществ» подтвердились лишь у 18,71 процента коров, тогда как мастит - у 84,09: точность записи зависит от того, насколько причина видна при обходе.

Разбор 319 вскрытий с обязательным гистологическим исследованием показал ещё две вещи, полезные практику. Первая: гистология меняла предварительный диагноз, поставленный по картине вскрытия, в 18,2 процента случаев - то есть даже вскрытие без лаборатории ошибается заметно. Вторая обнадёживает: в тех случаях, когда у хозяйства версии не было вовсе, вскрытие давало окончательный ответ в 88,2 процента случаев. Отсутствие догадки лечится лучше, чем неверная догадка.

Ту же ошибку независимо замерила работа, где на каждое выбытие заполняли структурированную форму с основной, промежуточной, сопутствующей и непосредственной причиной. Совпадение записанной хозяйством причины с разобранной составило 72,6 процента у убитых коров и 63,6 у павших. Единственную болезнь как причину удалось назвать лишь в 44,8 и 52,0 процента случаев. В остальных требовалась цепочка из нескольких причин - то есть привычная одна строка в журнале описывает реальность примерно в половине случаев.

Как это выглядит с другой стороны, показал опрос ферм: 54 процента записывают самую очевидную причину дня, 21 процент пытается найти первопричину, и лишь 7 процентов пишут несколько причин сразу.

Есть и более грубый уровень той же проблемы. В той же выборке из пятисот стад из 5 077 первотёлок, ушедших до второго отёла, 4 950 записей содержали одну формулировку - «выбраковка или продажа», без всякой детализации.

Механика ошибки при этом не в людях. Список категорий причин в системах учёта есть - в одной крупной базе учёта их 24, - а определений к этим категориям хозяйствам не выдают, и сообщение причины добровольное. Каждый понимает категорию по-своему, и на выходе получается величина, которую нельзя сравнивать даже между двумя соседними фермами.

Практический вывод отсюда жёсткий: собственный журнал выбытия не годится как инструмент слежения за болезнями стада, а сравнивать структуру выбраковки коров между хозяйствами бессмысленно. Причины годятся ровно на одно - на разговор внутри своего хозяйства о своих же решениях.

Как записывать причину, чтобы через год из неё что-то следовало?

Коротко: разделить дату первого сигнала и дату ухода, писать несколько причин вместо одной и отделять исход от причины. Минимальный набор - семь полей: три даты, причины, исход, срок ожидания и автор решения. Готового списка формулировок ни одна форма не даёт, поэтому хозяйство задаёт его себе само и один раз.

Что держать в записи, чтобы через год из неё можно было что-то посчитать:

1. Дата первого сигнала. День, когда животное впервые попало в поле зрения по этому поводу: диагноз, отказ от корма, неудачное осеменение, высокая соматика.
2. Дата решения. День, когда хозяйство перестало рассчитывать на эту корову. Для решения больше не осеменять - отдельная запись.
3. Дата ухода. День, когда животное физически покинуло ферму.
4. Первичная причина и сопутствующие. Отдельными полями, не одной строкой. Первичная - та, что запустила цепочку; видимая в день отправки чаще оказывается последней.
5. Исход. Одно из четырёх значений: те же, что в таблице в начале разбора.
6. Срок ожидания. Дата, раньше которой животное нельзя было направить на убой, и препарат, который её задал.
7. Автор решения. Кто именно решил.

Первое и третье поле вместе дают срок, за который хозяйство прошло путь от сигнала до отправки, - и укоротить этот путь можно, ничего не покупая. Второе поле делит его надвое и показывает, сколько животное простояло в кандидатах: тот самый интервал, который приносит худобу и потерю пригодности к перевозке.

Почему долголетие растёт в геноме и не растёт в стаде?

Коротко: потому что продуктивное долголетие почти не наследуется. Наследуемость самого долголетия составляет от 0,03 до 0,10, а наследуемость устойчивости - того, переживёт ли корова заданный отрезок лактации, - от 0,01 до 0,06: столько различий между коровами объясняет генетика, всё остальное - условия, решения хозяйства и случай.

Отсюда странная на первый взгляд картина: племенная ценность по продуктивной жизни улучшается уже полвека, а фактическое время, которое корова проводит в стаде, за эти годы не выросло. Улучшение признака, у которого на генетику приходится от трёх до десяти процентов изменчивости, идёт медленно - и на фоне того, как часто хозяйства меняют коров, в длине жизни стада оно так и не проступило.

Сводка по десяти странам с высокой продуктивностью, собранная минимум за два десятилетия наблюдений в каждой, показывает то же в фактических данных: в шести странах продуктивная жизнь значимо снизилась, в одной выросла, в трёх не изменилась и держится около 3,1-3,3 года. Свежий обзор темы добавляет к этому: значительная часть выбраковки коров происходит без очевидных проблем со здоровьем и воспроизводством, то есть по решению хозяйства.

Практический смысл этих цифр простой. Долголетие не покупается вместе с семенем: генетический сдвиг тут идёт медленнее, чем меняются решения на ферме. Складывается оно задолго до того, как корова попадёт в список кандидатов, - и зависит от того, успело ли хозяйство распорядиться этим само.

Что по выбраковке коров не измерено

Коротко: доказательная база по теме тонкая. Отношения рисков «болезнь транзитного периода - выбытие» получены на одном-двух хозяйствах каждое, у части нет доверительных интервалов, и своему стаду они не норматив. Ещё пять величин, нужных для планирования, - от интервала между решением и уходом до размера списка кандидатов - остались без цифры.

• Отношения рисков по болезням транзитного периода - не отраслевой норматив. Каждое получено на одном-двух хозяйствах, у части нет доверительных интервалов; сводить их в общую величину пробовали, но собрана она из немногих и очень разных работ.
• Длительность интервала «решили - увезли» не измерена. Ни в одной работе он не посчитан, хотя именно он наполняет список кандидатов.
• Единого опубликованного ранжирования признаков по силе прогноза нет. Экономические модели, эпидемиологические оценки риска и машинные модели дают три порядка, которые между собой не сводятся.
• Сколько голов держать в списке кандидатов, не измеряла ни одна работа про процесс.
• Сравнения «выборочный отказ от осеменения против его отсутствия» не ставили. Существуют только расчёты на моделях; утверждать, что такой отказ окупается на практике, оснований нет.
• Свежей цифры «сколько коров доходит до третьей и четвёртой лактации» в разборе нет. Есть доля дошедших до второго отёла и средняя длина продуктивной жизни, дальше - оценки.
• Экономика замены здесь не считается вовсе. Стоимость выращивания нетели, срок окупаемости и выгодный уровень ремонта разобраны в соседнем материале, и повторять их тут незачем.

Что сделать по порядку

Коротко: ни один из девяти шагов не требует покупки. Нужны журнал выбытия, лист лечения и полчаса раз в две недели. Три первых шага чинят учёт и счёт, четвёртый задаёт такт пересмотра, пятый и шестой закрывают решение больше не осеменять, седьмой и восьмой касаются самой отправки, девятый - ежегодной сверки причин с лечением.

1. Разведите четыре исхода в своём учёте. Убой, продажа живьём, вынужденный убой на месте и падёж - четыре разные строки. Пока они складываются в одну, посчитать нельзя ничего.
2. Заведите дату первого сигнала. Отдельным полем, рядом с датой ухода. Разница между ними - то время, которым вы распоряжаетесь сами.
3. Посчитайте, какая доля ваших выбытий приходится на первые сто дней лактации. Около половины - обычная для отрасли картина. Заметно больше - начинайте с транзитного периода; список подождёт.
4. Назначьте день пересмотра списка и привяжите его к визиту ветеринарного врача. Раз в две недели - рабочая периодичность. Решение, принимаемое в день приезда машины, планирования в себе не содержит.
5. Впишите решение больше не осеменять отдельной строкой. С датой и автором. Пока оно не записано, его никто не принимал; корова тем временем стоит и доится.
6. Задайте себе окно осеменения и проверьте его по проценту стельности за 21 день. Считать надо от конца периода добровольного ожидания: отсчёт от отёла даёт разницу примерно в два месяца.
7. Проверьте по каждой кандидатке дату, раньше которой её нельзя отправлять. Дата берётся из листа лечения, и график подачи скота её не отменяет.
8. Оцените упитанность и походку дважды - при постановке в список и в день погрузки. Упитанность ниже 2,75 балла на исходе лактации - сигнал, что везти уже поздно, и в следующий раз такую корову надо ставить в список раньше.
9. Раз в год сверьте записанные причины выбытия с листами лечения. Расхождение будет наверняка; ценность в том, чтобы его увидеть.

Первый список кандидатов собирается из двух файлов - выгрузки журнала выбытия за три года и листа лечения. Если хотите, чтобы по ним прошёл вместе с вами наш специалист, оставьте заявку.