Удой после мастита: куда уходит энергия при воспалении

На контрольной дойке через три недели после мастита корова недодаёт три килограмма против того, что давала до случая. Молоко у неё чистое с четвёртого дня, ограничение снято, лечение закрыто, и в карточке она числится выздоровевшей. Обычное объяснение звучит так: раскачается.

Раскачивается не каждая. Разговор про удой после мастита упирается в счёт, который корова оплатила, пока болела, и выставлен этот счёт в глюкозе.

Счёт посчитан в опыте. Включённая иммунная система забирает у дойной коровы около килограмма глюкозы за полсуток - примерно столько уходит на пятнадцать килограммов молока. Эту глюкозу коровам возвращали внутривенно, удерживая нормальный сахар крови, и удой от этого не вернулся.

Ниже - откуда взялся килограмм, почему возврат глюкозы не сработал, когда молоко возвращается само и что из этой физиологии реально управляется на ферме.

Сокращения в статье:

• СВ - сухое вещество корма, то есть корм за вычетом воды.
• КНС - коагулазонегативные стафилококки, группа возбудителей мастита, которую в посеве часто считают безобидной находкой.

Сколько глюкозы забирает включённый иммунитет?

Коротко: около 1092 граммов за 720 минут, то есть больше килограмма за полсуток. Величина получена в опыте, где коровам вводили в вену бактериальный эндотоксин и одновременно капельницей удерживали сахар крови на исходном уровне. Это оценка авторов по введённому эндотоксину; замера на естественном мастите не существует, и саму оценку авторы называют заниженной.

Восемнадцать голштинок середины лактации разделили на три группы по шесть голов. Первой ввели в вену эндотоксин (липополисахарид клеточной стенки бактерий), второй - тот же эндотоксин и одновременно поставили капельницу с глюкозой, третьей - физраствор. Двенадцать часов сахар крови мерили каждые десять минут, а скорость капельницы подстраивали так, чтобы он не уходил вниз.

Счёт иммунной системы - это разница между тем, сколько глюкозы недосчиталась группа с эндотоксином и капельницей, и тем, сколько недосчиталась контрольная группа: 1553 грамма против 461. Отсюда 1092.

Две детали из того же опыта, которые полезнее общей цифры. Чтобы удержать сахар крови на месте, за двенадцать часов пришлось влить в среднем 265 граммов глюкозы. Начинать вливание пришлось только через два с лишним часа после введения эндотоксина: первые часы корова покрывала расход сама.

Чтобы понять масштаб: на килограмм молока корова тратит около 72 граммов глюкозы. Килограмм, который съедает иммунная система за полсуток, - это глюкоза примерно на пятнадцать килограммов молока.

Эндотоксин в вену - это управляемый вызов с известной дозой и понятным началом, а клинический мастит развивается медленнее и дозы никто не знает. Доза в этом опыте была самой высокой из всех, что ставились в этой серии: при дозе почти в семнадцать раз меньше гипогликемии не возникало вовсе. Удой всё равно проваливался. Прямого замера глюкозной цены естественного мастита не существует ни одного.

Почему корова сама останавливает молоко?

Коротко: обвал удоя при остром воспалении - не побочный ущерб, а способ высвободить глюкозу для иммунной системы. Остановив синтез молока, корова освобождает больше семисот граммов глюкозы за те же полсуток. Счёт иммунной системы больше, поэтому одной остановки не хватает и разницу приходится добирать из собственных запасов.

В здоровой лактации главный потребитель глюкозы - вымя. В раннюю лактацию туда уходит больше девяноста процентов той глюкозы, которую производит печень, и весь обмен коровы настроен на то, чтобы этот поток обслуживать.

При иммунной активации приоритет переставляется. Тот же механизм перераспределения, которым организм в норме кормит вымя, разворачивается в пользу иммунной системы, и синтез молока становится первой статьёй, которую сокращают.

Величина обвала в опыте с эндотоксином - минус 80 процентов. Читать её надо аккуратно: это разница с контрольной группой на двух дойках, через шесть и через двенадцать часов после введения. Сам контроль за то же время потерял 21 и 39 процентов от своего исходного уровня, потому что корм у всех животных убрали. Суточного удоя эта цифра не описывает.

Практический смысл здесь один. Провал удоя в первые часы болезни - это работа самой коровы, и он в её пользу. Требовать от неё в этот момент прежних литров означает требовать, чтобы она недофинансировала собственное выздоровление.

Почему возврат глюкозы в вену удой не вернул?

Коротко: группе под эндотоксином держали нормальный сахар крови капельницей все двенадцать часов, и ни удой, ни содержание лактозы к контрольному уровню не вернулись. Значит синтез молока останавливает сам воспалительный сигнал. Подвезти корове глюкозу в момент болезни и тем сохранить удой не получается: это проверяли прямо, с замером.

Логика «упало молоко - значит не хватило энергии - значит надо добавить энергии» на остром воспалении не работает: вымя останавливают не по бюджету.

Подтверждение приходит с другой стороны. При слабой дозе эндотоксина сахар крови держался в норме сам, без всякой капельницы, а удой в первые сутки всё равно падал на 42 процента. Молоко уходит и там, где с глюкозой в крови всё в порядке.

Эпителий вымени сам несёт рецепторы к бактериальным стенкам. Воспалительный сигнал доходит до молочной железы напрямую, минуя разговор про энергию.

Помогает ли капельница глюкозы - вопрос, который задают чаще всего. Сравните два числа. В наблюдении на опытной ферме дефицит баланса глюкозы, накопленный коровой за неделю постановки диагноза, в среднем закрывался бы 34-151 граммом глюкозы - это 85-375 мл 40%-ного раствора глюкозы. А иммунная система за полсуток острой фазы съедает около килограмма. Эти две величины отвечают на разные вопросы: первая описывает недобор корма, вторая - сам иммунный ответ, и вторую вливанием не покрыть.

Есть и третья причина не доверять разовому анализу. В первые часы организм выбрасывает глюкозу с запасом, и сахар крови у больной коровы может даже подняться; когда иммунная система разворачивается полностью, её потребление обгоняет подачу, и сахар уходит вниз. Один замер глюкозы крови у больной коровы покажет что угодно в зависимости от часа, когда взяли кровь.

Откуда корова берёт эту глюкозу?

Коротко: жвачное животное почти всю глюкозу производит само, в печени, из продуктов рубцового брожения; этот процесс называется глюконеогенезом. Потолок производства при удое около сорока килограммов - примерно три килограмма глюкозы в сутки, и больше девяноста процентов уходит в вымя. Свободного остатка, из которого можно оплатить внезапный счёт, почти нет.

Две строки про удой посчитаны нами из расхода на килограмм молока, остальные взяты из работ напрямую.

Нижнюю строку нельзя просто прибавить к верхним: часть этого килограмма корова находит ровно тем, что останавливает молоко. Таблица задаёт порядок величин: счёт иммунной системы за полсуток сопоставим с третью суточного производства глюкозы.

Из чего эта глюкоза делается. Прямые замеры печёночного оттока, поставленные ещё в 2003 году и с тех пор не опровергнутые, разложили прирост выброса глюкозы после отёла так: 69 процентов из пропионата, 20 из лактата, 8 из аланина, 4 из глицерина. Современные обзоры называют тот же главный источник: пропионат, то есть продукт брожения в рубце.

Отсюда следует неприятное для практики. Поднять потолок кормлением почти нельзя: рост потребления корма и рост плотности рациона в раннюю лактацию уходят в молоко примерно в том же объёме, а резерва на другие функции не создают. Корова прибавку съедает и тут же выдаивает.

Что происходит с поедаемостью в дни болезни?

Коротко: в неделю постановки диагноза корова недобирает около полутора килограммов сухого вещества, а молока теряет около килограмма. Приход просел на полтора, отдача - на один, и разницу закрывать нечем: баланс глюкозы уходит в минус. Падение поедания при этом начинается за несколько суток до того, как болезнь заметят.

Цифры взяты из наблюдения на опытной ферме, где коровы шли внутри кормовых опытов: 417 лактаций 298 коров, суточные удои, суточное поедание и живая масса, в разбор попали только воспалительные диагнозы - шестьдесят маститов, тридцать четыре болезни конечностей и двадцать шесть прочих. Средний недобор в неделю диагноза составил 1,5 кг сухого вещества (доверительный интервал от 1,9 до 1,1) против потери 1,0 кг молока (от 1,4 до 0,6). Обе величины отсчитаны от недель без диагноза у тех же животных.

Авторы наблюдения формулируют это прямо: снижение удоя не покрывает падения прихода. Корова урезает молоко слишком мало, чтобы свести баланс, потому что отвести глюкозу от вымени она способна ограниченно.

Картина заметно меняется по ходу лактации:

В этой таблице величины отсчитаны иначе, чем в абзаце выше: здесь изменение к предыдущей неделе, выше - к неделям без диагноза. Смешивать два счёта нельзя.

Новотельная корова держит молоко и платит за это балансом. Во вторую треть лактации она уже отпускает удой, и баланс страдает меньше. Тяжелее всего болезнь обходится именно в раздое, где корова физически не умеет притормозить.

Оговорка, которую сделали сами авторы: в этой выборке преобладали лёгкие маститы, пойманные и пролеченные рано. У тяжёлого случая с лихорадкой картина другая, и переносить эти килограммы на него нельзя.

Когда именно начинается провал прихода, показал посуточный учёт съеденного. На небольшой группе, восемь коров с клиническим маститом, потребление корма падало примерно на 1,2 кг в сутки уже за пять суток до постановки диагноза, причём падала скорость поедания, а время у кормового стола оставалось прежним. Датчик, который считает минуты у стола, ранний мастит не поймает. На роботизированных фермах отклонения по удою, частоте доения и активности фермента в молоке фиксируются ещё раньше - за одну-три недели до лечения; это наблюдение 2015 года на 174 пролеченных случаях.

Поедание не возвращается к уровню здоровых коров и через десять суток после диагноза. Лечение разрыв сужает, но не закрывает. Десять суток здесь - лишь конец окна наблюдения. Дыра в приходе живёт дольше, чем курс лечения.

Когда удой после мастита возвращается?

Коротко: у взрослых коров самый глубокий провал приходится на вторую неделю после случая, когда животное уже долечили. Дальше многое решает возбудитель: после кишечной палочки корова не первой лактации выходит к уровню сверстниц примерно к девятой неделе, после клебсиеллы и там держит минус два с половиной килограмма в сутки. На уровне отдельной четверти за четыре недели после дна восстанавливается меньше половины воспалённых четвертей.

Понедельная кривая построена на 38 276 лактациях в наблюдении 2014 года. Отсчёт идёт от недели, в которую поставили диагноз, сравнение - со сверстницами, у которых этого возбудителя не было.

Величины в килограммах молока в сутки. Удой после мастита возвращается по кривой, у которой есть дно и длинный хвост, и две вещи в этой таблице стоят отдельного взгляда. Первая: у взрослых коров дно наступает через две недели после диагноза, когда животное уже долечили и вернули в танк; у первотёлок с кишечной палочкой дно приходится на саму неделю диагноза. Вторая: у клебсиеллы хвост тянется за девятую неделю, и списывать такую корову на «раскачается» бессмысленно.

Ещё точнее картину показывает счёт по отдельным четвертям. В наблюдении на роботизированных фермах со 117 случаями клинического мастита за четыре недели после дна к расчётному уровню вернулись 47 процентов воспалённых четвертей и 68 процентов непоражённых четвертей тех же коров. То есть больше половины больных четвертей за месяц не восстановились, и почти треть здоровых четвертей той же коровы - тоже. Хуже восстанавливались четверти с большей потерей молока, более высокой соматикой, более выраженной клиникой и с основными возбудителями.

Просела одна четверть, а недодаёт корова целиком.

Выздоровление на ферме определяют по виду молока и по окончанию ограничения. Молоко светлеет раньше, чем возвращается удой: в том же наблюдении 2015 года отклонения по удою, частоте доения и межчетвертному соотношению удоя держались до восьми недель после лечения, а часть коров не вернулась к исходному уровню до конца наблюдения.

Сколько стоит один случай в килограммах?

Коротко: клинический мастит в первые пятьдесят с небольшим дней лактации стоит от 556 до 1053 килограммов молока за 305 дней в зависимости от возбудителя. Тот же возбудитель после пика обходится примерно вдвое дешевле, а в последней трети лактации значимой потери за лактацию уже не даёт. Разница по возбудителю - в полтора раза, по дню лактации - вдвое.

Таблица построена на 20 234 коровах из 3953 стад с диагностикой возбудителя по четвертной пробе. Сравнивались лактации одной и той же коровы - с маститом и без него. «До пика» здесь означает первые 53 дня лактации.

Случай той же природы на 54-120 днях лактации стоит заметно дешевле: золотистый стафилококк - 423 кг вместо 691, Str. dysgalactiae - 355 кг, КНС - 306 кг. После 121 дня значимой потери за 305 дней не давал ни один возбудитель.

Самый дорогой случай в таблице - кишечная палочка, 1053 килограмма; ближайший к ней грамположительный возбудитель стоит 731. День лактации при этом даёт почти двукратную разницу у одного и того же микроба. Для планирования это значит, что раздой стоит защищать в первую очередь.

Коагулазонегативные стафилококки в посеве обычно не считают поводом что-то менять. Случай до пика лактации обходится в 556 килограммов молока.

Числа в таблице - средние по очень большой выборке. Обещать их конкретному стаду нельзя, порядок они задают верно.

Правда ли, что заболевает слабая корова?

Коротко: на данных выходит обратное. За две недели до случая заболевшие коровы доили на 1,6-2,3 килограмма в сутки больше своих сверстниц, которые не заболели. Чем больше глюкозы уходит в вымя, тем меньше её остаётся на всё остальное. Это наблюдение: связь показана по кривым удоя, причину она не доказывает.

Верхняя строка понедельной таблицы отвечает на вопрос раздела. Плюс два килограмма до случая - та же арифметика приоритета: высокопродуктивная корова отдаёт в вымя больше, и запас, из которого можно оплатить иммунный ответ, у неё тоньше.

То же направление видно и на уровне клетки: чем больше лактозы синтезирует корова, тем хуже её иммунные клетки оснащены переносчиками глюкозы. Животных в той работе были единицы, так что как довод это не считается.

Здесь же надо развести две стрелки, которые легко перепутать. Разбор самого мастита идёт от энергии к болезни: провал по энергии в транзитный период сажает функцию нейтрофилов, и корова хуже держит вход в вымя. Эта статья идёт в обратную сторону: включённое воспаление забирает глюкозу и роняет удой.

Обе верны, и петля замкнута: тонкий энергетический запас поднимает шанс заболеть, а болезнь этот запас доедает. Разорвать петлю можно ровно в одном месте - до того, как случай произошёл. Что именно менять в рутине доения, в подстилке и в менеджменте запуска, разобрано отдельно в материале про мастит у коров.

С каким запасом корова входит в болезнь?

Коротко: запас тонкий. В наблюдении на опытной ферме остаток глюкозы, не расписанный по молоку и поддержанию, составлял в среднем меньше шестисот граммов - меньше, чем стоит одна острая фаза. Управляется этот запас в одном месте: через способность печени производить глюкозу и одновременно справляться с собственным жиром коровы.

У новотельной коровы печень делает две работы сразу. Первая - производит глюкозу, из которой вымя строит лактозу. Вторая - разбирает поток жирных кислот, который идёт из собственных запасов животного, потому что корма после отёла не хватает.

Обе работы делит один орган, и вторая мешает первой. Чем больше жира приезжает в печень, тем больше её мощности уходит на разбор и вывоз, а вывоз упирается в холин: без него транспортная частица не собирается и жир садится в клетке. Печень, забитая жиром, хуже справляется со всем сразу - и с вывозом, и с производством глюкозы, то есть тоньше становится ровно тот запас, из которого оплачивается острая фаза.

Обычный кормовой холин до печени не доходит: рубцовая микрофлора разбирает его почти полностью. В рационе работает только защищённый холин в микрокапсуле, которая проходит рубец целой и раскрывается в кишечнике; норма для молочного КРС - 15-30 граммов продукта на голову в сутки, окно скармливания в опытах примерно три недели до отёла и первые недели лактации.

Счёт иммунной системы защищённый холин не оплачивает. В сводных анализах транзитного применения подтверждены прибавка потребления сухого вещества и прибавка удоя; влияния на заболеваемость метритом, родильным парезом, смещением сычуга и кетозом там нет, по маститу видна только тенденция, то есть недоказанное. В опыте, где корове давали защищённый холин, а затем вызывали воспаление вымени введением эндотоксина прямо в четверть, потерю молока он не смягчил, и гаптоглобин крови - белок, по которому судят о силе воспаления, - не сдвинулся.

Формулировка, которая выдерживает проверку, узкая: холин работает на сборке и вывозе жира из печёночной клетки и на молоке. На итоговое содержание жира в печени после отёла и на кетоз влияния он не показал. Это два набора данных, и смешивать их нельзя; разобраны они отдельно в материале про жировую дистрофию печени. Цену иммунного ответа не снимает ни холин, ни любая другая кормовая добавка - такого измерения не существует ни для одной из них.

Что реально работает на восстановление?

Коротко: удой после мастита протоколом лечения почти не двигается. При нетяжёлом клиническом мастите селективное лечение доказано не уступает поголовному по бактериологическому излечению; по удою, соматике, рецидивам и выбытию различий между протоколами не нашли. Обезболивание меняет соматику, выбытие и воспроизводство, а удой оставляет прежним.

Сводный разбор тринадцати работ показал, что при нетяжёлом клиническом мастите селективный протокол не уступает поголовному по бактериологическому излечению; по соматическим клеткам, удою, рецидивам и выбытию различий между протоколами не обнаружено. Разница нашлась в мелочи: интервал до клинического выздоровления в селективной группе оказался длиннее на 0,4 суток.

Дальше - результат, который редко попадает в разбор. Удой после лечения меряли нечасто: из клинических испытаний антибиотиков при мастите таких работ набралось шесть, и в четырёх был нелеченый контроль. Единственная значимая находка среди них - у нелеченых животных удой после лечения оказался самым высоким.

Читать это как «не лечить» нельзя. У лечения другие задачи: бактериологическое излечение, соматика, недопущение распространения контагиозного возбудителя, благополучие животного. Удой этой конкретной коровы антибиотик уже не возвращает, потому что энергетический счёт к моменту начала лечения оплачен.

Обезболивание разложено по трём уровням, и они не совпадают между собой. В таблице первое число - с нестероидным противовоспалительным средством, второе - без него:

Две пометки к таблице. Удой при мастите не изменился ни через 28 дней, ни через 200. Прибавка 0,64 килограмма в последней строке относится к однократной даче в отёл и измерена за первые три контрольные дойки, то есть примерно за первые 90-120 дней лактации.

Две работы в этой таблице расходятся: выбытие и соматику сдвинула ранняя, 2009 года, а более позднее слепое испытание ни того, ни другого не изменило. Совпадают они только в главном - удой обезболивание не поднимает.

Подавление воспаления не бесплатно: обзорные работы связывают его с ростом мертворождений, задержания последа и метрита, с падением удоя, с вмешательством в переваривание клетчатки и в поедаемость. Умеренное воспаление корове нужно, и решение по нестероидным противовоспалительным средствам принимает ветврач под конкретный случай.

Ранняя ловля ценна тем, что даёт вмешаться в приход, пока корова ещё ест. При нетяжёлом случае ожидание результата посева до суток излечение не ухудшает, при тяжёлом случае с лихорадкой и признаками общего заболевания вмешиваться надо немедленно; сам протокол согласуйте с ветврачом.

Что остаётся управляемым в дни болезни, так это приход: свежая смесь, свободный доступ к столу и к воде, место лечь. Отдельных контролируемых опытов «улучшили комфорт больной корове - сохранили удой» не поставлено, поэтому это обоснованная практика без измеренного эффекта за спиной.

Авторы наблюдения на опытной ферме предлагают неполное выдаивание в дни болезни как способ сберечь глюкозу, отмечая, что остаток 200-800 мл на четверть с частотой мастита не связан. На слух это звучит как халатность, но обсуждается всерьёз. Под предложением при этом лежит их расчёт и допущение; прямого опыта нет.

Чего этот счёт про удой после мастита не объясняет?

Коротко: прямого замера глюкозной цены естественного мастита не существует - все числа получены на введении эндотоксина. Длительность повышенного расхода никто не измерял, опыты обрываются на двенадцатом часе. И килограмм глюкозы нельзя складывать с килограммами потерянного молока: это одна корова и частично одна и та же энергия.

Эндотоксин в вену задаёт известную дозу и точное начало, естественная инфекция не даёт ни того, ни другого. Все величины из первых разделов описывают острую фазу управляемого вызова.

Длительность повышенного расхода известна неровно. Острый расход - это часы и первые сутки: при слабом вызове удой снижен примерно на сутки. След в удое живёт неделями, это видно по кривым. Сколько именно недель иммунная система продолжает есть глюкозу сверх нормы, не измерил никто: опыты обрываются на двенадцатом часе.

Отдельно - про двойной счёт. Удой после мастита падает в том числе потому, что корова сама так решила. Остановленное молоко и есть способ оплатить часть счёта, поэтому складывать потерянные килограммы молока с килограммом глюкозы в одну сумму нельзя: выйдет двойной учёт одной и той же энергии. По той же причине нельзя складывать по стаду цену мастита, метрита и кетоза - одна корова попадёт сразу в несколько строк.

Чего в открытых данных нет вовсе:

• Кормовой добавки против счёта. Опыта, в котором добавка снизила бы расход глюкозы на иммунный ответ или вернула удой после воспаления, не поставлено ни одного.
• Недодоя как приёма. Проверки «недодоили больную корову - сохранили здоровье» нет, под предложением лежит расчёт.
• Комфорта больной коровы. Контролируемого сравнения «улучшили условия - сохранили удой» не найдено.
• Разбора по возбудителю и дню лактации разом. Одни работы дают возбудителя и стадию за лактацию, другие - неделю без стадии; вместе их никто не свёл.

Что сделать по порядку

1. Заведите точку сравнения по каждой корове: её собственный удой за две недели до случая. Средний по группе провал скроет.
2. Считайте выздоровлением возврат на свою кривую. Вид молока в ведре этого не показывает: оно светлеет заметно раньше.
3. Проверяйте вернувшуюся взрослую корову через две недели после диагноза: там лежит дно кривой.
4. Корову, которая не вышла на свою кривую за восемь недель, разбирайте отдельно. Это не фон, особенно если в посеве была клебсиелла.
5. Смотрите на съеденные килограммы: датчик времени у кормового стола ранний мастит не поймает.
6. В дни болезни держите приход: свежая смесь, свободный подход к столу, вода, место лечь. Это единственная часть счёта, которой вы управляете.
7. Не рассчитывайте, что вливание глюкозы вернёт удой: сахар крови держали в норме, и молоко не вернулось.
8. Тяжёлый случай с лихорадкой лечите немедленно; при нетяжёлом сутки ожидания посева излечение не ухудшают - протокол согласуйте с ветврачом.
9. Нестероидные противовоспалительные средства обсуждайте с ветврачом по боли, излечению и воспроизводству; на удой они не влияют, зато побочные эффекты у них есть.
10. Набирайте запас заранее: держите упитанность сухостоя, следите за поедаемостью перед отёлом и за состоянием печени в первые недели лактации. Именно с этим запасом корова войдёт в следующий случай.

Если в стаде есть коровы, которые после случая не вышли на свою кривую за восемь недель, разбор упирается в запас, с которым они в болезнь входили. Норму защищённого холина и окно скармливания под свой сухостой можно обсудить с нашим специалистом - карточка и форма заявки на странице ХолиДЖЕМ.